Статья посвящена анализу учения о благодати в теологии Джона Уэсли – одного из основателей методистского движения. Рассматриваются ключевые аспекты уэслианского понимания благодати, включая предваряющую, оправдывающую и освящающую благодать, а также их связь с доктринами о спасении и христианском совершенстве. Особое внимание уделяется влиянию англиканской традиции и идей Реформации на формирование взглядов Уэсли, а также практическому воплощению его теологии в методистской практике. Статья демонстрирует, как учение о благодати стало основой для уэслианского акцента на личном духовном опыте и социальной ответственности верующих. Результаты исследования могут быть полезны для понимания специфики методистской теологии и ее влияния на современное протестантское богословие.

В рамках проблемы мышления бытия и веры Откровения в немецкоязычной теологии и русской религиозной философии в статье сопоставляются логики онтологического доказательства бытия Бога в бартианской традиции у К. Барта и Э. Юнгеля и у русского философа Б. Вышеславцева. У Юнгеля в онтологическом доказательстве бытия Бога, в отличие от К. Барта, исчезает акцентированность на имени Бога. Для К. Барта имя Бога выступает событием, для Юнгеля событие Бога становится нарративом. Онтологический аргумент у К. Барта – это движение верующего мышления, проясняющего в имени-событии Бога невозможность его несуществования. Юнгель заменяет вопрос о невозможности несуществования Бога вопросом об осмысленной речи о Боге в языковом событии уникального рассказа (евангельской притчи). Трансцендирование в онтологическом аргументе у К. Барта верифицируется при помощи принципа analogia fidei, трансформации платонической модели времени, неокантианской концепции Ursprung, теологической интерпретации диалектики веры С. Кьеркегора. Юнгель встраивает модель трансцендирования в языковое своеобразие притчи, опираясь на понятия метафоры и катахрезы. К. Барт направляет усилия верующего мышления на дискурсивную форму прояснения невозможности несуществования события Слова Бога. Юнгель вводит верующего субъекта в языковое событие через притчевую нарративизацию. Следует констатировать фундаментальные расхождения в началах понимания онтологического аргумента у Юнгеля и Вышеславцева. Картезианская метафизика, по Юнгелю, это не раскрытие очевидности абсолюта в сознании человека (как у Франка и Вышеславцева), а открытие самоочевидности человеческого Я. И Юнгель, и Вышеславцев выходят за границы метафизики в теме доказательства бытия Бога: в нарратив евангельской притчи (Юнгель), в иррациональный абсолют, данный в опыте свободы (Вышеславцев). Вопрос по Юнгелю и по Вышеславцеву стоит, скорее, не о существовании Бога, а об отношении к нему. (У Вышеславцева – это аксиома зависимости. У Юнгеля – это не присутствие или отсутствие Бога, а языковое событие его Откровения в Слове здесь и сейчас.) Вышеславцев творчески развивает уже за границами философской системы концепцию онтологического аргумента Франка. Юнгель, в свою очередь, отталкиваясь от работы К. Барта об Ансельме, вводит доказательство бытия Бога в сферу новой герменевтики Э. Фукса и фундаментальной онтологии Хайдеггера.

В современном востоковедении тема присутствия христианства в творческом наследии Рабиндраната Тагора и его влияния на творчество писателя остаются малоизученными. В статье представлена попытка открыть и описать опыт Тагора в области понимания Другой религии – христианства. На основе анализа биографического, социокультурного и интеллектуального контекстов автор описывает путь Тагора к пониманию христианства от недостатка интереса до учреждения праздника Христа (Khṛiṣṭotsav) в его школе в Шантиникетоне (1910) и выступлений, посвященных Христу и Христианству перед слушателями на бенгальском языке. Находясь внутри развитой традиции понимания Другого (в частности, Других религий) эпохи Бенгальского Возрождения XIX – первой трети XX в. в Британской Индии, Рабиндранат Тагор продолжил герменевтику христианства по трем векторам: христологии, понимания смысла учения Христа как сути Христианства и понимания всеобщего значения этой религии для человечества. Главным достижением Тагора является фундаментально отличающееся понимание этой религии от Личности Иисуса Христа. Бенгальский текст «Жизни Иисуса» (Jiśucarit, 25 декабря 1910 г.) помогает осветить главные итоги его опыта понимания: 1) Иисус Христос есть провозвестник всеобщей истины, освобождающей и спасающей людей; 2) Он пришел к падшим, страдающим и приниженным людям, чтобы утвердить человеческое достоинство и свободу всех, «кто живет в доме Отца»; 3) жизнь и распятие на кресте Иисуса Христа означает добровольное принятие страдания во имя открытия подлинного источника вечной жизни и религии любви к Богу и к человечеству.  К статье прилагается перевод «Жизни Иисуса» (Jiṡucarit) Рабиндраната Тагора с бенгальского. 

На примере Спасо-Преображенского женского монастыря с. Спас-Купалище Судогодского района Владимирской области рассматривается животноводческое хозяйство в контексте религиозной экономики. Актуальность исследования обусловливается взаимосвязью комплекса вопросов: вероучительные аспекты отношения к животным в христианстве, этические категории и практические основания монастырского хозяйства, специфика трудового послушания на скотном дворе, его роль в реализации целей общины и личности насельника. Материалом исследования выступили: интервью с монахинями монастыря, высказывания духовника, строителя и настоятеля монастырского храма архимандрита Петра (Кучера), включенное наблюдение. В контексте стяжания главной монашеской добродетели – послушания животные необходимы в монастыре для самообеспечения продуктами питания, транспортом (экономический аспект); наполняют монашескую жизнь необходимым физическим трудом, предотвращающим духовное расхолаживание (воспитательный аспект); выражают заповедь любви к Божьему созданию (духовный аспект). Животные выступают маркером, высвечивающим норму/степень человеческого в людях. С одной стороны, различение «человек/животное» может трактоваться как антитеза, часто отождествляется с различением «плотское/духовное» и указывает на божественное предназначение, которому должны следовать люди, с другой стороны, его можно рассматривать как связку «человек-животное», актуализирующую заповедь любви и фундаментальную общность и взаимосвязанность живого в мире.

В статье анализируется процесс интеграции традиционалистских религиозных сообществ в пространство постсекулярной культуры на примере организации конфессиональных музеев при современных крупных старообрядческих общинах. На основе полевого материала, собранного автором в 2017–2025 гг., продемонстрировано стремление старообрядцев использовать секулярные просветительные практики для проповеди своей веры, формирования и поддержания коллективной памяти, в частности, травматичного опыта преследований. При этом отмечаются противоречия, с которыми неизбежно сталкиваются организаторы музеев – лидеры общин и старообрядческие активисты. Это касается как общего негативного восприятия некоторыми старообрядцами музеефикации, как формы угасания религиозной традиции, так и возможности демонстрации ритуальных практик и священных предметов в музейном пространстве. Попытки выхода из сложившихся противоречий приводят к сложному симбиозу секулярных и религиозных практик, во многом отражающих специфику культуры постсекулярного общества.

В статье проводится сопоставление практик и смыслов, сопряженных с двумя ключевыми праздниками в иудейском годовом цикле – Песахом и Йом-Кипуром, в культурах пиренейских крещеных евреев – конверсо, или марранов, и советских евреев. В задачи входит проследить процесс сокращения и(или) искажения традиционных ритуалов и перетолкования ортодоксальных смыслов в обеих культурах, обозначить различия и найти их причины, связанные, предположительно, с гегемонным дискурсом – католицизмом или атеизмом. Учитывая значительную временную, географическую и мировоззренческую дистанцию между испанскими марранами и советскими евреями, а также их внутреннюю негомогенность, автор тем не менее видит в них перспективные объекты для сравнения и объединяет их понятием «культура убывающего запретного иудаизма», чьи носители – не убежденные криптоиудеи, не убежденные апостаты и не д(обр)овольные ассимилянты, а зачастую сомневающиеся и испытывающие чувство вины свидетели стремительной редукции своей традиции. Редукция, адаптация и реактуализация норм и практик иудаизма происходят в ситуации культурной гегемонии, принуждения к чужой религии или идеологии и постоянного надзора и понимаются как изобретательные тактики микросопротивления (М. де Серто).

Исследование направлено на изучение того, как студенты наборов 2021 и 2022 гг. факультета исламоведения Исламского университета Индонезии оценивают программу духовного воспитания (программу «санктификации»), проводимую Управлением исламского образования и наставничества в два этапа, различающихся как по процедурам, так и по срокам реализации. В центре внимания исследования – восприятие студентами программы, организованной факультетом, а также их представления об идеальном формате такой программы. Работа носит описательный характер и опирается на качественные методы исследования. Для сбора данных использовались наблюдение, интервью и анализ документации. Результаты показали, что студенты воспринимают программу духовного воспитания как простую формальность, особенно студенты набора 2021 г., для которых она проводилась в онлайн-формате. Студенты набора 2022 г., в свою очередь, отметили недостатки программы, указав на недостаточную инициативность наставников в процессе сопровождения учащихся. По мнению студентов, идеальная программа должна быть рассчитана примерно на один год, что позволило бы обеспечить более глубокое усвоение прививаемых им исламских ценностей.

Исследования на пересечении театра и религии не имеют широко разработанного метода исследования. Мы предлагаем использовать междисциплинарный метод ритуальных исследований для этой области на примере театральных постановок Ромео Кастеллуччи и Бориса Юхананова. В статье рассматриваются предпосылки ритуальных изысканий у Роя Раппапорта и разработка соответствующего метода у Рональда Граймса, а также развитие концепции ритуализации в работах Кэтрин Бэлл и Пола Поста. Разницу в концептуализации ритуализации мы иллюстрируем на примере двух театральных работ современных экспериментальных режиссеров – трилогия «Божественная комедия» Ромео Кастеллуччи и «Пиноккио» Бориса Юхананова. В статье показано, что ритуальные исследования как метод работы с ритуалом позволяют взглянуть на современный театр как на объект религиоведческого интереса, в котором развиваются и живут новые формы религиозности.

В центре внимания статьи – концепция «невозможного мышления» американского религиоведа Джеффри Крайпла, представленная в его последней книге “How to think impossibly: About souls, UFOs, time, belief, and everything else” (2024). Анализируются эпистемологические и онтологические основания этого проекта, его связь с предшествующей интеллектуальной стратегией Крайпла, направленной на трансформацию гуманитарного знания. Рассматривается полемика о статусе «невозможного» в академической науке и о границах религиоведения как дисциплины. Показывается, что проект Крайпла представляет собой сознательный выход за границы «нормальной науки» (в смысле Т. Куна) в целях изменения существующей парадигмы. Особое внимание уделяется метафизическим основаниям его подхода – дуально-аспектному монизму, восходящему к К. Юнгу и В. Паули, – а также его пониманию времени, веры и символа как условий возможности «невозможного» мышления. Делается вывод, что Крайпл находится в лиминальном пространстве между академической наукой и эзотерической традицией, и эта позиция является не случайной, а результатом последовательной интеллектуальной стратегии.