В статье предпринята попытка проследить развитие и развертывание образа и культа «Азазель» в древнем иудаизме. Основой исследования послужили ближневосточные клинописные источники, тексты Танаха и иной иудейской литературы, а также данные археологии. В статье ставятся задачи выявить не столько базовое значение мифологемы для «классической» эпохи II Храма, сколько попытаться понять, как и почему именно так образ Азазеля стал использоваться впоследствии в ритуальной практике иудеев. На основе компаративного мифологического анализа автор предлагает схему выстраивания образа Азазеля как типичного для ближневосточного региона божества пустыни. В настоящей статье выражено предположение, что изначально Азазель мыслился отдельным пустынным хозяином, элементом мифологического сознания евреев, но постепенно он сохранил лишь одну из основных характеристик культового персонажа – коммуникационную функцию, являясь «мостом», сводившим воедино два пространства – сакральную пустыню и города народа Израиля. Со времени утверждения монотеизма, хозяином пустыни уже не мог предстать кто-либо иной, кроме Единого Сущего Божества иудеев. Согласно такой богословской логике, Яхве должен был бы вобрать в себя все функции, атрибуты и персоналии Азазеля как бога пустыни, но, видимо, в таком случае образ Яхве становился настолько громоздким и неудобным, что оказалось легче оставить Азазеля в традиции, пусть и в качестве всего лишь упоминания.